Не знаю как вы, а я до сих пор отвечаю на вопрос “который час”, (допустим) “Восемнадцать пятнадцать”. Так приучили в армии (читай в погранвойсках).

Иваныч, замбой наш, частенько шутил подобным образом (ему видимо казалось это безумно смешно), и говорил: “Ровно в три четверти пятнадцатого начинайте кидать диполь, а то не успеете к трем на связь выйти”. Киргизы, особенно по молодости, обугливались от такой задачи.

Собственно говоря, с сыном бишкекского народа, фрунзенцем Махмудом, этот казус и произошел.
читать дальше

Из всех воспоминаний о годах учебы для бывшего студента важнейшим является воспоминание о военных сборах. У тех, кто постарше, была еще “картошка” и “яростный стройотряд”. Теперь тяжелые оборонительные бои на сельскохозяйственном фронте ведет армия, а коровники строят молдаване. Что остается бедному студенту? Только сборы…

Через три дня после дембеля тяготы и лишения воинской службы как-то забываются, и воспоминания под водочку в кругу друзей о 30 днях “на войне” становятся, как писал Пушкин, “одним из живейших наших наслаждений”.

Между тем, в войсках начала учебных сборов студентов ждут с чувством тяжелой обреченности: для студентов где-то надо достать форму, надо их, прожорливых, кормить, лечить больных и шлангующих, а, самое главное, уберечься, от студенческой любознательности. Появление студентов на аэродроме можно сравнить с набегом стаи бандерлогов на мирную индийскую деревню…

Студентам интересно все, но особенно их привлекают читать дальше

Помню, когда учился по военной специальности, занятия по минно–взрывному делу у нас вел полковник Виноградов. Которого мы между собой звали Бондом — за его манеру представляться: “Виноградов. Полковник Виноградов”.

Первое занятие проходило в учебном классе. Бонд, представившись в своем фирменном стиле, поставил дипломат на стол и начал:

— В японском фольклоре есть весьма интересные и самобытные монстры: например, Сагари — лошадиная голова, свисающая с ветки дерева в лесу. Или Сиримэ — призрак с глазом в заднице. Хитоцумэкодзо выглядит как лысый и одноглазый мальчик, а Хоонадэ — призрачные руки, летающие отдельно от хозяина. Точно утверждать не буду, но есть подозрение, что причиной появления столь странных существ стало то, что японцы очень рано достали у китайцев секрет приготовления пороха…

И, дав нам время на осмысление, продолжил:

— Итак, тема нашего занятия: “Техника безопасности при обращении со взрывчатыми веществами”.

Случилось мне как-то побывать в интересной командировке. По ходу дела нужно было везти через всю страну нечто небольшое, но весьма дорогостоящее и секретное. Когда я уже собирался уезжать из пункта А в пункт Б, командир части А вызвал меня и сказал: “Познакомься, эти ребята на всякий случай поедут с тобой”.

Познакомились. Ребята оказались десантниками из ДШБ – десантно-штурмовой бригады, два лейтенанта и старлей. По замыслу командования они должны были охранять в пути ценный груз, ну, и уж заодно, и меня, многогрешного. Парни командировку восприняли как бесплатную поездку в Сочи, тем более, ехать нужно было в гражданке, в отдельном купе. Десантура меня опекала, как английскую королеву, даже было неудобно.

А самое интересное произошло в Саратове. Там у нас была пересадка. Ребят своих я отпустил за пивом, а сам пошел прогуляться по вокзалу. Смеркалось. И тут ко мне подвалили наперсточники и предложили сыграть. Я на ходу отказался и пошел дальше. Тут меня остановили и настойчиво предложили сыграть. Я отказался. Тогда мне сказали, что “ты, типа козел, давай, играй, не выёбывайся, пока не огреб”. И тут человека 4 стали меня окружать, а в стороне еще маячила группа прикрытия.

У меня, конечно, был пистолет, но устраивать пальбу на вокзале и потом до конца жизни писать рапорта мне не хотелось. Поэтому я потихоньку начал откидывать полу пиджака, отыскивая глазами милицию. Но где там!

И вдруг слышу: “Товарищ подполковник, у нас проблемы?” Смотрю – сзади стоят мои, улыбаются, и, гады, мороженое облизывают. Ну, я в двух словах объяснил ситуацию.

У старлея в глазах загорелась прямо-таки детская радость: Ну, наконец-то! И они взялись за дело. Первая четверка, по-моему, так ничего понять и не успела, а до группы прикрытия дошло, что что-то не так, когда зачистка в принципе закончилась. Они порысили к нам, причем один успел удивленно так спросить: “Эй, братки, вы из какой бригады?!” И, прежде чем уйти в глубокий нокаут, услышал честный ответ:
– Из гвардейской н-ской десантно-штурмовой!

(с) Кадет Биглер

Опасная инспекция

В советские еще времена мы на пару с американцами сокращали что-то очень стратегическое и наступательное: то ли ракеты, то ли шахты, а может, ракеты вместе с шахтами – не важно. А важно то, что процесс сокращения у нас контролировали янки, а мы, соответственно, у них. И вот, с очередной инспекцией в ракетную часть прибыли американцы. Прибыли-то они к ракетчикам, а «Геркулес» их сел на ближайшем аэродроме Дальней авиации. С аэродрома они уехали на автобусе, посмотрели что надо, а перед отлетом по плану был обед.

Кормить супостата решили в летно-технической столовой, благо у дальников всегда готовили отменно, ну, и задача продслужбе была поставлена заблаговременно. Кроме того, везти американцев в гарнизон компетентные товарищи не рекомендовали, опасаясь, видимо, что хитроумный вероятный противник по репертуару кинофильмов в доме офицеров сумеет вычислить урожай зерновых в Вологодской области. Летно-техническая столовая была очень удачно расположена рядом с летным полем.

Американцев встретили тщательно отобранные официантки в коротких деловых юбках и, почему-то, в кокошниках.

Расселись, съели закуску, официантки стали обносить столики супом. Внезапно американцы заметили, что русские летчики молча встают, держа в руках тарелки. За их столиком возникла тихая мгновенная паника. Перед отлетом к русским их, конечно, тщательно инструктировали, однако о таком странном обычае не рассказывали. Старший могучим усилием мысли постиг, что это, наверное, какой-то обряд в память погибших пилотов и подал знак своим. Вежливые американцы встали, держа в руках тарелки.

Внезапно столовая наполнилась ревом и грохотом. Зашатались стены и пол, задребезжала посуда. Это взлетал Ту-22.

Когда до американцев дошло, в чем причина такого странного поведения русских, они опять переглянулись, с облегченным видом поставили тарелки на стол, собираясь сеть, и… жестоко обломались.
Потому что в этом полку бомбардировщики всегда взлетали ПАРАМИ.

(с) Кадет Биглер

Дело было в Сухуми на турбазе Минобороны как раз в тот период, когда борьба за трезвый образ жизни вступила в решительную фазу, т.е. в России ничего крепче кефира уже купить было нельзя. А там! На территории турбазы была шашлычная, где подавали холодное пиво! Без очереди!!

Молодежи этого не понять…

В общем, личный состав отдыхающих большую часть времени проводил в шашлычной. Некоторые, по-моему, так до конца путевки и не узнали, где море… Уезжали они довольные, без копейки денег, с характерной синевой на лице, которую называли “лунным загаром”. Нужно помнить, что на обратную дорогу мудрое Минобороны выдавало воинское требование, которое невозможно было пропить. Но это так, для колорита.

Сидели мы как-то в шашлычной в легком подпитии, быстро перезнакомились, оказалось, что все присутствующие представляли, так сказать, разные рода оружия, но были отпетыми технарями. А один представился военным психологом, специалистом по психоанализу (!). Ну, тут процесс пошел! Военную психологию тут же назвали буржуазной лженаукой, продажной девкой империализма, до кучи вспомнили вейсманистов-морганистов.

Психолог оказался парнем без признаков чувства юмора и потребовал дать ему тему для психоанализа с целью установления причин любых, самых сложных, но обязательно эротических ассоциаций. И вдруг один пехотный майор сказал:
– А вот объясни-ка, почему у меня Наполеон Бонапарт ассоциируется с презервативами?!

Психоаналитик тяжело задумался, долго массировал руками лобные доли мозга, чесал в затылке, кряхтел, наконец поднял лапки:
– Не знаю!

Отсмеявшись, мы похвалили пехотинца за хорошую шутку.
– Какая, на хуй, шутка! Нас, курсантов, в училище гоняли на съемки какого-то фильма про наполеоновкие войны, кажется, “Ватерлоо”. Я изображал убитого пушкаря, меня переодели и положили головой вниз на лафет пушки; когда стали снимать, оператор увидел у меня на руке часы и чуть не убил. Но дело не в этом. Для имитации взрывов пиротехники набивали какую-то смесь в перзервативы, а затем поджигали фитили. Никогда не забуду поле брани, усеянное “трупами” русских и французов, а также чудовищно растянутыми, изодранными изделиями № 2…

(с) Кадет Биглер